21 февраля участники Клуба покровских гениев собрались на новой для себя территории – их пригласил к себе в гости один из членов клуба поэт и прозаик Владимир Барменков.
Под этим дружеским кровом обстановка в клубе сразу стала другой – более живой, естественной и непринуждённой. Например, появилась возможность на собственном опыте убедиться, что Владимир Орлов не только обладает недюжинными способностями к изобразительному искусству, не только прекрасный поэт-лирик, но и замечательный повар! Плоды его поварского искусства стали украшением скромного писательского застолья…
Проявил себя в этот день Владимир Орлов и как поэт, но их «поэтическая увертюра» с поэтессой Натальей Новиковой оказалась только «аперитивом», поданным к основному литературному «блюду».
В качестве же «основного блюда» в литературном «меню» «покровских гениев» уже не в первый раз выступила проза.
Александр Бурмистров прочёл главу из своего нового романа-антиутопии. Сейчас его будущая книга не столько продвигается вперёд, сколько шлифуется и совершенствуется в отдельных, уже написанных главах.
В романе Александра Васильевича одна из главных ролей принадлежит искусственному интеллекту и той власти, которую он приобретёт над человеком в будущем. В противовес этому Владимир Барменков анонсировал свой новый рассказ как дань интеллекту естественному. Но те, кто ожидал «литературной битвы», были разочарованы. Рассказ Владимира Барменкова оказался вовсе не о противопоставлении естественного и искусственного интеллекта, а об истории двух людей одного поколения, которые несмотря на свои лучшие качества – честность, образованность, знания, талант – в один момент оказались «за бортом жизни». Один из них нашёл единственное применение своим способностям в криминальной среде, помогая мафиозной группировке в изготовлении запрещённых наркотических средств, другой после внезапного увольнения и вовсе практически оказался на улице. Вот и встретились «два одиночества», почувствовали свою невольную общность, и один принял решение помогать другому. Впрочем, и это не даёт никакой надежды на «просвет в конце тоннеля»: хрупкая «идиллия» заканчивается с внезапной смертью одного из героев…
Сложилось впечатление, что автору свойственно «упаковывать» всё самое важное, сущностное для себя внутрь монолога одного из персонажей и смешивать конфликт произведения – между персонажами, ситуациями – с конфликтом внутри монолога героя. Между тем, это второе лишь одна из деталей внутри первого – большого и главного, и содержание рассказа никогда не может быть равно содержанию монолога его героя – даже программного. А за рамками монологов двух персонажей автор оставляет слишком много неотвеченных вопросов: в чём причина такой агрессивной и бесповоротной отверженности героев обществом – социально-экономическое положение, духовный кризис, чрезмерные надежды, возлагаемые на искусственный интеллект? – какие собственные качества героев могли спровоцировать ситуацию, в которой они оказались, в какой среде они существуют, как она оценивает их и их ситуацию?.. Рассказ, как и многие рассказы Владимира Барменкова, оставляет впечатление то ли наброска для будущего, более глубокого и детально проработанного произведения, то ли просто «терапии» для автора – необходимости «проговорить» что-то для самого себя…
Новый рассказ Светланы Кузнецовой в своём начале показался очень необычным и полностью захватил внимание слушателей. Речь в нём шла об одинокой женщине, приехавшей отдыхать в отдалённый санаторий. Старое, приходящее в упадок здание бывшего советского санатория вдали от населённых пунктов, ещё более уединённое, одинокое и отдалённое строение для бывших сотрудников заведения – стариков, которым оказалось некуда уезжать, картины на стенах с повторяющимся сюжетом, наличие внезапно назойливой и очень осведомлённой соседки по номеру – всё это создавало особую атмосферу загадочности, таинственности, окутывало повествование флёром мистического предвкушения чудес, необыкновенностей, чрезвычайностей, который под силу создать только настоящему мастеру мистики, ужасов или фэнтези, каких не много в современной русской литературе… Казалось, в этом густом «питательном» художественном «растворе» способны возникнуть и обрести жизнеспособность буквально любые фантазии – жуткие, пикантные, романтические, приключенческие, драматические, даже комические… Но никакие фантазии там даже не шелохнулись. Ситуация, отдалённо напоминающая завязку сюжета, разрешилась стремительно и обескураживающе прозаично: исчезнувший было самый загадочный герой быстро нашёлся живым и здоровым, его полумифическая дочь также явилась читателю/слушателю «во плоти и крови», а её особенность внешности, как нам объяснил автор, оказалась разрешена банальным вмешательством пластических хирургов (тоже, разумеется, без проблем и побочных эффектов)… Завершение истории получилось настолько бытовым и скучным, что даже не очень понятно, «хэппи-энд» это или нет, и оставило слушателю/читателю острое и малоприятное чувство обманутых ожиданий… Всё же, если цель была, рассказать бытовую историю про решение проблем с внешностью средствами продвинутой современной медицины, не стоило, наверное, «пристраивать» к этому аскетичному и минималистскому «медкабинету» такую пышную, изысканную, богато украшенную сочными деталями литературную «пристройку» – общая архитектура произведения при этом пострадала…
Финальным аккордом в этом «мини-марафоне» энгельсских прозаиков стало чтение Аканом Троянским главы из своего объёмного и многопланового фэнтези. По ней можно судить, как легко автор творит атмосферу придуманного им мистического мира, с какой выдумкой и лёгкостью наполняет его деталями и углубляющими смысл подробностями, как умеет развивать линию характера основных персонажей, не повторяясь и не создавая ничем не обусловленных противоречий с их прежним поведением и поступками. Но поскольку произведение очень объёмное и масштабное (несколько книг), судить о нём по одной главе не представляется возможным…
…Произведению Акана Троянского суждено было сыграть на «литературном столе» «покровских гениев» роль «десерта». А десертом застолья, как правило, заканчиваются… Закончилась и эта встреча в клубе. Владимир Орлов пообещал к следующему разу приготовить ещё новых произведений своего исключительного поварского искусства. И все без исключения литераторы отправились готовить для следующей встречи свои новые «литературные блюда»… В литературной кухне, как и в кулинарии, бывают свои «шеф-повара» и «поварята-подмастерья», и плох тот «поварёнок», кто не мечтает стать «шеф-поваром»!..
Ольга ЖОГЛО
