Матушка-Волга… Сколько связано с этим словом судеб, историй и просто жизненных ситуаций у людей, живущих по берегам этой главной артерии нашего бытия! Миллионы лет существует наша планета, и миллионы лет река Волга несёт свои воды, обогащая всё и всех, живущих по её берегам, как кормилица, как живое существо, засыпая зимой и просыпаясь по весне. Хочется поклониться в пояс, стоя на берегу, этой прекрасной реке. Она и кормит, и согревает нас, живущих в этом пространстве вечности лишь один миг. А Волга вечна, и всем живущим даже один миг надо её любить и беречь так, как она сама нас оберегает и любит…
Моё детство на Волге было неразрывно связано с селом Узморье, которое располагается в тридцати километрах от Энгельса и находилось раньше не на берегу Волги, а на берегу небольшой речки, которую старики называли Железной, и до сей поры это название не менялось, а только речка стала просто Железкой. Ещё я запомнил такие названия, как Медведок, Кривуша, Косаево, Качкарка и другие… А Волга, то есть её основное русло, находилась в восьми километрах от села Узморье.
До затопления в лугах и лесах между Волгой и селом паслась скотина, и я вспоминаю, как мы с бабушкой, Натальей Павловной, на большой лодке, в которой помещалось до двадцати человек, с вёдрами переплывали неширокую Железку и спешили на дойку. А расстояние от края борта загруженной лодки до воды было не более пятнадцати сантиметров, и я всё время боялся, что на обратном пути, уже с полными вёдрами молока, мы можем утонуть – в то время плавать я ещё не умел. Впрочем, женщины даже не переживали и иной раз, пока переплывали нашу протоку, пели украинские песни, так как в Узморье в большей степени жили украинцы, в простонародии – «хохлы». Это слово употреблялось без злого умысла и часто. Бабушка иногда употребляла и другое слово – «москаль» – в отношении русских соседей, и опять же без злого умысла и желания обидеть. Мы к этому привыкли и даже не обращали внимания. Никто друг на друга не обижался, и все жили дружно и спокойно.
Справа от села, в сторону другого села – Смеловки, перед поворотом, речка была неглубокой и расстояние до противоположного берега не превышало ста метров, а глубина в этом месте была не более метра. Это место у нас все называли Бредки – видимо, от слова «брод». А уже на другом берегу, в лугах, были отменные, укатанные дороги, по которым не только на телегах, а и на тракторах ездили сельчане и за дровами, и за сеном для колхозного скота. Эта лесная и луговая дорога была самой короткой до переправы на саратовский берег (автодорожного моста тогда ещё не было). Через Волгу переплывали, по всей видимости, на лодках и баркасах…
Весь материал Евгения Брагера читайте в свежем выпуске еженедельника — № 25.
Продолжение следует.
Фото предоставлены автором.
Фото «шапки» — Марата Шпилёва — из архива «НГ — Энгельс».