В субботу 23 мая в Музее Льва Кассиля состоялась новая встреча Клуба покровских гениев, которая оказалась самой богатой и разнообразной на обсуждаемые темы и эмоции.
От жарких споров на повышенных тонах – до умиротворённой «светской» беседы. Коснулись всего понемногу: истории Дальней авиации, роли фактологии в исторических трудах, передовых достижений в борьбе с онкозаболеваниями, классификации судимостей у несовершеннолетних, языческой мифологии древних русичей… Но более всего, конечно, «муховедения» (почему, вы поймёте из следующей статьи): какова роль мух в литературе, чем мухи питаются, как они спариваются, как они воспринимают время, чем они держатся на стекле – «присосками» или «крючочками»? И что такое вообще это стекло – оно гладкое или имеет какие-то «поры»??? И порой литература уходила в этих завлекательных обсуждениях куда-то на второй план…
Но начиналось-то всё именно с литературной новости: в Энгельсе при активном участии Клуба покровских гениев авторами-составителями Евгенией Троянской и Ириной Соколец выпущен первый том «Тайн прибрежных городов» – сборника поэзии и прозы энгельсских и саратовских авторов, формирующегося на коммерческой основе. В июне предстоит презентация этого сборника в Музее Л. Кассиля, возможно… но точно ещё решается…
Продолжилась встреча тоже на возвышенной, но уже довольно далёкой от литературы ноте. Зоя Елпатова, ветеран и старожил энгельсского Лётного городка, сначала объявила всем, что история энгельсской Дальней авиации – это не краеведение, а часть мировой истории (что абсолютная истина), а потом зачитала своё открытое письмо к Президенту России В. В. Путину, опубликованное в 2007 году в энгельсской газете «Курьер – Поволжье». В нём шла речь о многочисленных ошибках, допущенных авторами книги «Дальняя авиация. Первые 90 лет» и разошедшихся по другим изданиям и интернет-ресурсам, касающихся составов энгельсских экипажей стратегических бомбардировщиков, погибших при исполнении служебного долга в период с 1956 по 1972 годы. К сожалению, официальная история ВВС России и СССР действительно очень мало внимания уделяет истории 201-й тяжёлой бомбардировочной авиационной дивизии, сформированной в 1954 году в Энгельсе. О ней по причинам, о которых можно лишь строить предположения, пишут вкратце и вскользь или не пишут вообще ничего… А ведь эта дивизия – «колыбель» Российской стратегической авиации, первый опыт создания «ядерного щита» нашей страны…
От проблем вполне конкретных – сохранения исторической правды, Клуб сразу перешёл к проблемам не менее важным, но осмысленным в жанре научной фантастики. Новый рассказ Владимира Барменкова создан как раз в этом жанре. В центре повествования – встреча с представителем иной цивилизации, который представляется… мыслящей и говорящей физической волной. Встреча короткая и без лишних сантиментов – всё общение только о «деле», проблемах, которые волнуют обе цивилизации. Создаётся впечатление, что главное, чего хотел автор – написать диалог двух «высших разумов» разных цивилизаций, представляющих высшую ступень развития своего мира. А всё остальное просто «подгонялось» под эту цель…
Впрочем, любителей беллетризированной (но не остросюжетной) научно-популярной фантастики «в лицах» найти среди сегодняшней читающей аудитории тоже можно, и хочется верить, рассказ Владимира Барменкова найдёт своего читателя…
Вот кто в творчестве полный «антипод» Владимира Барменкова, так это его соседка по столу на встрече в музее Нина Калашникова! В её прозе – никаких умозрительных схем, никаких теорий, научных предположений и концепций. Она и сама признаётся, что пишет только о том, что лично её эмоционально тронуло (и в произведениях старается донести до читателя этот мощный эмоциональный заряд). Для своего нового произведения она нашла очень удачное название: «Моменты». Причём это может служить одновременно и заголовком, и названием жанра. История, рассказанная там, проста и банальна – это тяжёлая судьба молодого человека из неблагополучной семьи, которого поддержала добрая семья соседей. Нравственные категории в системе персонажей тоже просты и традиционны: там есть «добрые самаритяне», которые всегда благородны и готовы прийти на помощь, и есть «жертвы обстоятельств», которые существуют для того, чтобы «добрым самаритянам» было на кого изливать своё благородство и милость, чтобы принимать эту помощь и после благодарить своих благодетелей, подчёркивая тем их добродетели. Но рассказана вся эта история не ради передачи сюжета – Нине Калашниковой важнее передать серию эмоционально самых сильных фрагментов и отдельных событий, чтобы читатель мог вместе с ней удивиться, ужаснуться, содрогнуться, восхититься, возрадоваться, умилиться, прослезиться… Если у героя Владимира Барменкова «на ладони» – существование иных цивилизаций, то «на ладони» у Нины Евгеньевны – тщательно отобранные и бережно сохранённые крупицы «Моментов», наиболее затронувших её эмоционально и «впившихся» в память. Никаких других, более сложных целей автор не ставит, но заявленной добивается уверенно и мастерски.
В романе-антиутопии Александра Бурмистрова действие с переносом его из «виртуальности» в реальность пошло значительно легче и веселее. Веселее – в прямом смысле. Новая прочитанная автором глава отличается от всех предыдущих неожиданным преобладанием юмористических и ироничных интонаций. Эти интонации имеют множество оттенков: от злобно-ядовитых, которыми автор от лица своего героя описывает неприятных тому персонажей, до невинно-добродушных, напоминающих о народном деревенском или даже детском юморе. Так мать одной из героинь уморительно носится за мухой, пытаясь убить её, и при этом ругается «самыми страшными» словами, но выясняется, что самое «страшные» слова в её словаре: «сучка» и «зараза», видимо, никакие более «солёные» слова и выражения на этом идеальном островке реальности в недружелюбном «виртуальном» мире не употребляются…
Всё это роман не портит – скорее, наоборот. Но не очень понятно, с кем именно произошла такая резкая перемена, отразившаяся на мироощущении и интонации: с автором или его героем, когда и почему она произошла. Первая часть романа и первая прочитанная в Клубе глава второй части были написаны совсем по-другому, и, казалось бы, ничто не предвещало…
…Как ничто в первой части романа не предвещало, что персонажи из далёкого будущего, оказывается, овладели не только цифровыми нейро-технологиями, но и практиками создания «тел сновидений», «дублей» (согласно теориям Карлоса Кастанеды), то есть копий физического облика человека, воспринимаемых окружающими как реальное явление. Оказывается, они силой своего сознания могли бы принимать практически чей угодно облик, могли бы парить орлами в поднебесье, бороздить морские глубины дельфинами, покорять отвесные скалы горными сернами… А они вместо этого уныло лежали в своих боксах и зачем-то «огород городили» с «нейросеточными» копиями реальности и аватарами… Возможно, это была не всем доступная возможность, а привилегия, которой был удостоен главный герой в числе немногих избранных? Но и здесь тоже есть нестыковки: как перевоплотить человека во что-то «со стороны», извне, если появление «дубля» – плод работы его собственного сознания, а если он сам владеет такой техникой, то зачем ему чьи-то разрешения и привилегии, полученные от кого-то? Мог бы и раньше перевоплощаться во что угодно по собственному желанию… И какова собственно была цель перевоплощения героя таким способом? Если разведка положения дел на острове – это можно было бы осуществить вообще без участия человека (в любом облике), чисто техническими средствами. Если уж в наше время это возможно, то через пятьсот лет – и подавно. Неужели там мини-дроны собирать разучатся? А РЭБ на острове «натуральной» жизни точно нет… Если это было сделано в качестве «подготовки» героя к жизни в реальных условиях – то было бы гораздо логичнее постепенно менять его привычные условия жизни, приближая их к реальным: понемногу и порциями заполнять его бокс нефильтрованным воздухом «с улицы», приучать организм к натуральной воде и пище, приучать слух к звукам, услышанным не через колонки, приучать зрение к краскам, увиденным не через монитор…
Вместо этого главный герой превращается в… муху (привет ещё одному проявлению авторской иронии!). Причём уточняется, что у него был выбор между мухой, шмелём и комаром… Новое, «мушиное» естество героя даёт автору возможность развернуть тему «Мухи и их з-з-значение в жизни и искусстве» подробно. И автор не ограничивает себя в проявлениях всё той же иронии, изящного скрытого стёба, сатирических и пародийных подтекстов… Начало этой главы изобилует тем, что в мире виртуальном принято называть «пасхалками», – глубоко спрятанными намёками на смыслы, понятные только очень узкому кругу «посвящённых» и не заметные для «непосвящённых». В роли «посвящённых» тут участники Клуба покровских гениев, в роли объектов «пасхалок» – энгельсские литераторы, воспользовавшиеся образом мухи в своих произведениях, и их творческие работы (кстати, многие из них были созданы по заданию самого же Александра Бурмистрова!). Пожалуй, никогда раньше тема «мушиных» образов в литературе не была раскрыта так полно и разнообразно!.. Только, пожалуй, параллель с царевичем Гвидоном из «Сказки о царе Салтане» звучит в новой главе слишком навязчиво, буквально «вбивается» в читателя (ещё и с пересказом сюжета зачем-то). Мне кажется, хватило бы и нескольких непрямых намёков (на которые так богата глава), чтобы читатель сам мог догадаться, о чём идёт речь… В целом, остаётся пока непонятным, почему автор назвал свой новый роман антиутопией. Обычно антиутопии содержат мрачные, апокалиптические картины будущего. Здесь же мы видим, что автору лучше всего удаётся вызывать у читателя улыбку и очарование картинами безмятежной «естественной» жизни на далёком острове…
Всю статью Ольги Жогло читайте в свежем выпуске еженедельника.
Фото автора и Ирины Соколец