…Лермонтов – осенний именинник. Он вошёл в этот мир под переменчивыми небесами раннего октября, с их частыми и невынужденными «перепадами настроения», вошёл вместе с дрожащей на ветру листвой осин, берёз и дубов, мелкой зыбью на поверхности отяжелевшей к осени воды в прудах, горькими, прощающимися криками улетающих на юг перелётных птиц. Этот мир полон внутренней тревожности – природа бессознательно чувствует свою обречённость и медленное угасание перед белым, как смерть, лицом зимы… Потому, наверное, в лермонтовской лирике так много зябкости, зыбкости, трепета. Оторван «от ветки родимой» дубовый листок, одинокая тучка обречена отправляться в скитания, найдя «на груди утёса-великана» лишь временное пристанище, «на севере диком» обречена на вечное одиночество сосна…
Этой осенью группа ветеранов педагогического труда из Энгельса побывала в поездке, организованной еженедельником «Новая газета – Энгельс» и его редактором Александром Бурмистровым, в Тарханах – в усадьбе, где прошли первые тринадцать лет жизни поэта, где берут своё начало истоки его тоски, его надежд, его любви к Родине и родной природе и его гениального поэтического дара.
…Наша экскурсия началась там, где история Михаила Лермонтова закончилась, – в часовне, где находится могила поэта. Здесь нашли последний приют его мать, бабушка и дедушка. И… отец. Да, Юрий Петрович Лермонтов всё-таки вернулся в Тарханы. В 1974 году его прах был перенесён в Лермонтово…
Всю статью Ольги Жогло можно прочитать в «НГ — Энгельс» № 43.
Фото автора.