Начало в «НГ – Энгельс» № 1-8
Под землёй
Когда по приезде в монастырь, сразу после заселения в гостевой домик я с азартом расчищал засыпанные снегом тропинки, матушка Иоанна предложила мне посетить монастырские Святые пещеры. Мол, многие паломники приезжают сюда именно из-за них, а я вот откладываю знакомство с главной святыней.
Действительно, я то и дело бросал взгляды на пятикупольный изящный храм в честь Рождества Иоанна Предтечи, построенный над входом в пещеры…
Как это водится, внутри храм показался значительно больше, чем выглядел со стороны. Слева от входа вела вниз широкая закруглённая лестница. Но вела она не сразу в пещеры, а в большой уютный холл с иконной лавкой, книжными полками, с фотографиями и артефактами, включая тяжеленный кирпич с рельефными буквами «Н.М.» (Никольский монастырь), благодаря которому обнаружили замурованный и засыпанный вход в пещеры.
В иконной лавке находилась пожилая монашка маленького росточка с благостным выражением лица – матушка Зосима. К таким людям сразу проникаешься доверием. Матушка Иоанна попросила её провести для меня экскурсию, на что женщина, смутившись, ответила, что она не сможет рассказать так же «грамотно», как штатный экскурсовод. «Сможешь», – сказала матушка Иоанна и оставила нас вдвоём.
В монастыре – как в армии, «приказы» не обсуждаются…
Мне очень повезло: я услышал рассказы о пещерах и от матушки Зосимы, которая оказалась прекрасной рассказчицей, и позже – от экскурсовода Валентины, которая проводила экскурсию для приехавших накануне Нового года молодых людей из Петербурга и Челябинска. От матушки Зосимы услышал то, что обычно «туристам» не рассказывают, причём она говорила не заученными фразами, а от души. Кстати, один молодой человек в «подземной» иконной лавке поцеловал рукав матушки Зосимы (тоже проникся к ней доверием), а она так трогательно смутилась: «Что вы… У меня нет сана». И вызвала ещё большее уважение…
Матушка Зосима как раз собиралась идти в пещеры, которые начинались прямо из «холла», чтобы подлить масла в лампадки. Призналась, что ей иногда страшновато ходить туда одной, и это связано не с «подземельем», не с темнотой и замкнутым пространством, а с воспоминаниями о «шальных людях».
Кстати, такую же осторожность заметил и у матушки Иоанны, когда она попросила обязательно возвращать лопату для уборки снега в сестринский корпус, а не оставлять её в других местах. Мол, мало ли что… И матушка Зосима однажды мне сказала: «Дорожки на ночь не чисть, вдруг какие шальные люди придут? Завтра утром дочистишь».
Опасения не напрасные: в этом монастыре, расположенном почти в километре от села, живут всего две монахини. В новогодние дни я был третьим жителем этой обители. Иногда на вечерней службе нас было всего трое плюс молодой отец Александр, приходивший для богослужения из Покровки в любую погоду, и в метель тоже.
Подземный ход, проделанный в красном песчанике (это одна из «геологических» особенностей этих пещер), – высокий (под два метра), широкий. Постоянная температура под землёй плюс 10 градусов. На каждом повороте – небольшая ниша для иконы, выступ-полочка, гвоздь для лампады. В небольших ответвлениях – крохотные кельи. Дышится легко. Если наверху снежная свежесть, то в пещерах, на глубине 20 метров – родниковая.
Именно в этот раз мы с матушкой Зосимой помянули раба Божьего Виктора, о чём просила меня женщина, приехавшая в Покровку на похороны (об этом шла речь ранее).
Матушка рассказала, что многие «экскурсанты» оставляют в пещерах записки-просьбы к преподобному Зосиме – основателю этой обители.
— И о чём же просят? – спросил я.
— О разном. О здоровье своём и близких. Была и такая записка: «Зосима. Помоги выучить китайский язык и уехать в Китай». А здесь, в келье Зосимы, встают на колени вот на этот камень и просят о деторождении… А потом приезжают к нам с новорождёнными…
Так как вход в пещеры был замурован в 1939 году, стены здесь не испорчены похабными надписями в отличие от пещер в других монастырях. Впрочем, кое-что есть. Например, такая: «1939 год. Здесь был Славка». А в другом месте – красивым каллиграфическим почерком: «1908 А.Л.Ч. Господи, спаси и сохрани!».
Удивила икона Пантелеймона: в правой руке у него изображена не ложечка для отмеривания лекарства, а находится крест. В первый раз мне встретился такой образ. Между прочим, и в «наземном» храме Пресвятой Богородицы, где сейчас проходят богослужения, есть, видимо, довольно редкая икона (я опять же увидел такую впервые): Богоматерь поддерживает младенца Иисуса, которые делает первые шаги.
Трогательное впечатление оставляет в Святых пещерах подземная церковь во имя Антония и Феодосия Печерских. Она выдолблена в песчанике на глубине 20 метров с филигранной точностью – строго с востока на запад, при этом никаких приборов у Зосимы и его помощников не было. Пространство церкви напоминает… внутренность гроба, и даже свод похож на крышку. Кстати, на своде выступил белый налёт, в котором можно рассмотреть лик Иисуса Христа. Некоторые паломники утверждают, что этот лик подвижный, живой. Здесь размещён иконостас чугунного литья, отделяющий алтарь от «молитвенного зала».
31 декабря в этом храме проходила служба, на которой присутствовали две монахини, одна прихожанка, я и батюшка. От силы в «молитвенном зале» уместилось бы ещё человек пять-шесть. Также прошла короткая поминальная служба в маленькой келье старца Нила, которая тронула меня сильнее, потому что поминальная. Вспомнилось вдруг, как в детстве я по наивности и глупости завидовал тем, у кого на кладбище были могилки родных, а мне не к кому было туда идти… Стоя в келье старца, я мысленно повторял имена ушедших родных, близких и друзей со слёзным комом в горле…
Полностью читайте в свжем выпуске еженедельника.
Фото автора.